yefreta

Camerado, this is no book,
Who touches this touches a man,
(Is it night? are we here alone together?)
It is I you hold and who holds you,
I spring from the pages into your arms

Walt Whitman

И это прекрасно, когда на часах 5.55 и, значит, ровно пять минут до понедельничного будильника, и как раз достаточно, чтобы прочитать ответ на всякое свое смятение - мой дорогой соулмэйт, это волшебно - то, что ты точно знаешь, что поможет мне проснуться, не зная, что мешало заснуть, может, первый раз в жизни, ведь я сама - ни капельки не знала этого чудесного средства.

Сегодня ночью сильный туман
и воздух держит пыльцу света фар и фонарей
держит легко без напряжения и не беспокоится из-за того, что всё равно не удержит.
"no deposit, no return"
и это неплохо.
Ни плохое, ни хорошее не задерживается.
Покидает прожектора, сцену города, жизни,
которая - и из частиц и из волн.

И будто ночь растворилась словом "неплохо". А днём, ты знаешь, совсем другие краски, потому так бывают иногда неудобны ночные смс, прочитанные утром, но эта - замечательная, на все времена, моё любимое стихотворение currently, и здорово хорошо, что я знаю поэта. И это замечательно, что ты ложишься спать, когда я встаю, и значит, всю ночь я могу рассчитывать на твой стих, (хотя обычно я крепко сплю, но) это приятно знать.

Иногда мне хочется оказаться в какой-нибудь абсолютно придуманной картинке.

Вот в этой?

маленькая станция, где самое высокое здание – старый темно-красный вокзал с белыми часами и высоким крыльцом
Как в каком-нибудь рассказе Чехова в старом переплете, вытертом по углам
в пыльном зале ожидания каждый звук отдается прохладным эхом; табачный киоск, газеты и жвачки
Поезд проходит два раза в день, и дети бегут по платформе в сандалиях наперегонки
Газетный кулёк с темной вишней, впитавший тишину этого места, в руке у девочки с большими распахнутыми внутрь глазами

Или в этой:

солнце жарит, но вот песок становится прохладней под ногой
Рука упирается в алюминиевый треугольник на носу лодки
ты с силой толкаешь, и она шуршит по песку и поддается
Стопой чувствуешь ребристость песчаного дна
Прозрачная вода холодит голени
Весла в разболтанных петлях скрипят, но не сильно, а вот так ч у т ь – ч у т ь
И можно просто грести, пока рукам не станет больно с непривычки
Даже не смотря вокруг, а погрузившись в движение

 Или в этой маленькой:

Бирюзовая футболка, рюкзак
Белый автобус
европа такая небольшая
В какой город мы едем?

 Но разве можно это рассказать на вопрос «как дела?»

после театра маленькая я часто еду на автобусе на другой край города, а в окне множество домов с множеством окон, и некоторые из них светятся уютным светом, и моя мысль – о тех людях за окнами. Владельцы персиковых штор, легких занавесок, как хорошо им, должно быть, жить вот тут, в этом доме. Хочется заглянуть как следует, рассмотреть их абажуры, горшки на подоконнике, скатерти, солонки, а может быть, их зажженные новогодние елки, но светофор переключается, автобус набирает скорость, а им не надо ехать никуда далее, и пожалуй, никаких контрольных по геометрии не случается с людьми за такими занавесками.

 и сейчас иногда в окнах кафе я вижу людей с улыбками на лицах, у них свечки и чашки на столах, им очень уютно и по-настоящему весело сидеть за прозрачными окнами, говорить, читать, сворачивать фигурки из салфеток
и хочется поменяться с ними местами.

но ясно, что стоит только зайти – и всё совсем как обычно.

 а всё равно кажется, что где-то есть такое уютное место, ведь кто-то его находит.

Когда я плыву, то думаю обо всем сразу. Вдох – нырнуть, как в паст симпл нырнуть, год-два-глубже. Но это всё ерунда.

Больше всего мне нравится в плавании чувствовать иллюзию контроля над своим телом. Когда думаешь – вот теперь поглубже, вот теперь не дышать, а когда надо – буду дышать, всё под контролем.

Хотя какой может быть контроль, когда столько всего может не сработать. Но приятно-страшновато думать – сработает, должно.

Сегодня поплыла на спине - хотя вообще редко – и видела в небе птицу, черную на сером. Она летит, я плыву - хорошо идём против закона всемирного тяготения.

Или нам просто везёт.

 Еще сегодня под душем пару секунд чувствовала себя красивой африканкой. Принято решение больше спать.

Зеркало в прихожей самое обычное, овальное, и с краю бумажка с текстом от руки про ЖКХ, что-то вроде: «не забыть…», подхожу, вижу себя  в сером свитерке, всегда хотела уметь носить серое, как некоторые девушки, которые в сером только интереснее. С тумбочки - бруснично-красный берет и шарф - поправляю перед зеркалом, и тут Д.Г. говорит: «постой, вот так  - красиво». И в этот момент, даже чуть раньше, я сама вижу – да. Красиво всё это вместе – зеркало, свитер, берет, Д.Г. в дверях - как части японского сада, которые на секунду случайно оказались на своих местах.

До этого иногда думала – в чем красота? а теперь ясно.

Это когда бывает такое «вот так».

Однажды ты находишь маленькую комнатку в своем сознании. Там полузадернуты шторы, а свет никогда не включается. Вокруг там синеватый полумрак, спокойный и нестрашный. В этой комнате есть кресло и стол, чтобы там удобно могла расположиться мысль, когда она зайдет туда. Мысль может поселиться там на пару часов или на вечер. Но обычно она избегает комнаты, скорее проходя мимо дверцы в другие просторные залы и коридоры, в которых живут планы, мечты и моменты успеха. Часто мысль не вспоминает о комнатке, которая живет в доме тихо и не мешая, как тигр в одном рассказе Кортасара.

Но иногда она попадает туда. В этой комнате становится ясно, чего стоит кажимость просторных залов. Чего стоит сама мысль. Которая не справится с текстом Джорджо Агамбена, как не справилась до этого с Рансьером. И зачем оба были гордо куплены. И зачем будут куплены другие книги и потом подарены непрочитанными. И почему делаются многие другие вещи, связанные с чем-то и кем-то, которые когда-то были повсюду, в мечтах и переживаниях, а теперь только в одной этой синей комнате на замке. Она плотно закрыта, как личная проблема. Потому что там нет Тани, которая улыбается и «ловко» препарирует Хэмингуэйя к третьей паре, Тани с удачных фотографий, которую любят люди. Там Таня, которая чувствует ужас рассказов про тигров и поняла, что иногда ничего не сделаешь с проигрышем, только, может, сохранишь для себя как данность то, что остается и не уходит.

И взросление, это когда появляется сначала одна такая комната, а потом, может, еще. Ты выходишь с веселого праздника, во рту вкус шампанского, улыбка, и вдруг понимаешь – что комната всё равно теперь всегда там.

И вот так вот тяжелым хлопком закрывается дверь – и вокруг такая осень, которую не увидишь просто так. Даже показалось, что только я это вижу, а все остальные люди будто в кино, а я попала сюда случайно, и сюда очень просто попасть, если спать ночью три часа, разбираться с восьми утра с формами иррегьюлэ плюэрэл и пойти послушать про то, как постмодернизм сменяется алхимическими практиками. И можно услышать, как волшебным образом закрывается дверь, и все это появляется - это странное пространство, полупустой берег, и вот спрыгиваешь на деревянную доску, которая ведет к воде, с таким летним звуком, и наверху где-то голоса Леш, ты когда-нибудь ловил рыбу, и люди смеются, как будто лето еще не кончилось, или у них, может быть, свое время, которое действует только в этом месте. На этих деревьях осталось чуть-чуть листьев, но они так красивы, что кажутся не настоящими, а новогодними украшениями, и в них копошатся птицы, как заводные игрушки, только лучше. Весь этот нежный шум, и Филип Гласс нисколько не мешает его слушать. На лавке на берегу сидит мальчик, похожий на студента первого курса, (странно, именно первого курса, а не второго и не одиннадцатого класса – они ТАК не выглядят) и плачет, но это настолько естественно, настолько правильно, мне бы тоже захотелось заплакать, и он будто плачет за меня, как Септимус Смит, ведь я не могу остаться в этой нереальной стране приливов, и я поднимаюсь в город, он все такой же, и все приобретает обратно свой привычный вид, и откуда-то появляется столько сил на good evening I am very glad to see you all, что угадайте, кого я себе напоминаю, надеюсь, в 50 лет я тоже буду так уметь.

 И еще:

 у Лины в тетрадке по литературе написано на первой странице: литература – это путь к воспитанию счастливой личности. Представляете?

 И что-нибудь еще позитивное напишу:

на инструкции от Лашевской бомбы для ванной, которую, мне Наташа уже скоро 2 года, как подарила на Новый год, мама прочитала: множество цветочных лепестков будет плавать в вашей ванне, навевая вам фантазии в стиле картин Ван Гога. Ну разве не здорово?

Сегодня мне захотелось найти самую несусветную мелочь и представить, как можно описать простой сюжет голосами разных авторов. Чтобы проверить, как получился этот эксерзайз, я прошу вас написать, на что это, по-вашему, похоже. В наше время после-смерти автора и эпоху удовольствия от текста все ответы, разумеется, являются правильными. 

Стакан воды

№1

Она посмотрела на пустой стакан. На столе, покрытом старой клеенкой, стояло большое эмалированное ведро с водой, такое, какое было, кажется, еще у ее бабушки, вечность назад. Замечательное утро, подумала она, и такое похожее на то утро в деревне, когда они повздорили с Уильямом, милым Уиллом, из-за стакана воды, и если бы не Генри, в то лето она бы умерла от жажды. Вода была холодная и кисловатая на вкус. Ее посетило странное чувство, будто в эту минуту на этой залитой солнечном светом кухне, время, как камешки за волной, отошло назад, слилось с зеленым морем ее памяти.

№2

У и л ь я м подходит к столу, на котором стоит пустой стакан.

У и л ь я м: А чего, собственно, ты ждешь?

Л ю с и н д а: Я хочу пить. Пожалуйста, дай мне воды.

У и л ь я м: Ты стоишь и ждешь, чтобы я налил тебе воды? Будто это может что-то изменить? Будто кто-то придет сюда со стаканом воды для тебя?

Л ю с и н д а: (неуверенно): Я думала, мы здесь для того, чтобы ждать.

№3

И опять бродить по кругу, в темноте, имеет ли это смысл? Ошибаться, возвращаться сюда опять, скитаться в городе, играющем с нами в игры, пить терпкое вино в «Клюни», слушать пластинку Джонни Митчелл. Видеть все это день за днем, этот стол, эту дешевую открытку с картиной Эрнста, разбитый стакан. Ее звонкий по-детски голос, с капризной нотой: дай мне воды. Он посмотрел в ее непонимающие, неведающие страха нереальности глаза и молча вышел. 

№4

Но это лишь один из возможных концов истории. Стакан воды и мы с тобой существуем одновременно во множестве параллельных миров. Мне снился сон, в котором стакан падает на пол и разбивается, в другом – я даю тебе пить, но вода оказывается отравленной. Возможно, есть и такой, где ты совсем не хочешь воды. Что это может изменить?

Thank you. I screen your comments.